Главная Контакты Найти нас
Тренажерный зал
Аэробный зал
Наши инструкторы
Спортивное питание
Расписание
Инфракрасная сауна
Турбо Солярий
Вакансии
Цены

Триатлон панферов алексей


Бизнесмен и триатлонист Алексей Панфёров: «Я никогда не схожу с дистанции»

В конце ноября в составе команды Breitling Triathlon Squad вы отправились на экстремальную велогонку Coronation Double Century в ЮАР. Своим участием компания Breitling поддержала благотворительную организацию QHUBEKA. Чем занимается организация, Алексей? И что означает название?

Qhubeka значит «движение вперёд». Эти люди помогают детям в Африке. Недавно организация закупила сотни велосипедов, и теперь дети добираются до школы в четыре раза быстрее. Раньше дорога занимала больше двух часов пешком в каждую сторону!

Кто ещё из спортсменов Breitling принимал участие в велогонке? Как выступила команда?

Выступили прекрасно. Но итоговый результат – не главное! Многие выдающиеся спортсмены охотно поддержали благотворительную акцию: Винченцо Нибали — победитель «Тур де Франс», Нино Шуртер — многократный чемпион мира по МТБ, Даниэла Риф — чемпионка мира — 2018 в Ironman. Мы все были в одной команде Breitling.

Алексей, дайте три совета тем, кто решил впервые участвовать в Ironman.

Первый: строить тренировки и подготовку к соревнованиям внутри своей жизни, а не свою жизнь вокруг них. Ironman — это всерьёз и надолго. Если мы строим жизнь вокруг спорта, то за какими ценностями гонимся? Хотим стать профессиональными спортсменами? Поздно, для этого надо было прожить другую жизнь. Работа, семья и друзья должны оставаться на первом месте. Второй: двигаться к цели шаг за шагом. Сверяться с картой, быть мудрым, быть дисциплинированным в питании, в режиме. Быть постоянным. Не сильным, не быстрым, а постоянным. Сделать спортивную рутину частью своей жизни.

Третий: подбирать соревнования так, чтобы каждое новое было интереснее предыдущего. Если вы сразу поедете на самую крутую гонку, следующая вас разочарует — и по красоте, и по сложности. Поэтому начинайте с простого и постепенно добавляйте красок.

the-challenger.ru

Алексей Панфёров: «IRONMAN может сделать каждый»

— Всё началось в 2005 году, когда мы решили начать бегать. Я тогда возглавлял инвестиционный департамент, был зампредом «МДМ-Банка», и для того, чтобы объединять людей внутри компании и налаживать общение с клиентами, мы регулярно проводили футбольные и хоккейные турниры с командами партнёров. И в 2005, после возвращения из Южной Африки, у меня возникла идея — почему бы нам не попробовать ещё и бегать. Дело в том, что там, в Южной Африке, у нас был очень интересный гид. Как-то раз, раскуривая сигарету и параллельно показывая нам прелести Йоханнесбурга, он рассказал, что каждый год бегает здесь сложнейший ультрамарафон «Двух океанов». Я на тот момент предполагал, что смогу пробежать максимум десять километров, вряд ли больше. И когда в Претории мы сели на легендарный поезд Ровос Рейлс, который повёз нас дальше, через всю страну с севера на юг, я подумал — почему бы нам с друзьями не попробовать пробежаться до следующей остановки. Так мы и сделали — перед станцией Кимберли вышли из вагона и побежали вдоль железной дороги. Конечно, все пассажиры высыпали посмотреть на это зрелище. Мы пробежали пять километров. Я ужасно устал, но выиграл этот забег. Выиграл и задумался: «Как же людям удаётся за раз преодолевать больше 50 километров?». Я решил это выяснить. Вместе с друзьями я записался на первый полумарафон в Германии и тогда же, в 2005, пробежал его. У меня был не самый плохой результат — 1 час 45 минут. Что же, для первого раза неплохо. Но главное — я попробовал и мне понравилось.

После этого мы с друзьями стали довольно часто бегать полумарафоны, но на марафон пока не решались. На тот момент существовало такое предубеждение, что марафон — это очень вредно. Но вскоре у нас в компании появился парень, экспат из Америки, который неоднократно бегал марафоны и делал полуайронмены. Он-то и рассказал нам, что всё это ерунда, и единственное, что нужно — это системная подготовка. Но так как в тот момент ни на какую специальную подготовку времени не было, то свой первый Московский марафон в 2008 году мы, скорее, пробежали вопреки, нежели благодаря системному подходу. Без питания, без специальной подготовки — только сила воли. В итоге жуткий результат: 3 часа 51 минута. Это очень медленно.

the-challenger.ru

Мужчина по имени Ironman | ForbesLife

Раньше я, не догадываясь о диагнозе, вовсю тренировался, занимался каждый день, иногда по 6–7 часов. Триатлон захватил меня целиком. В детстве я много занимался спортом: играл в пинг-понг и большой теннис. В 1993 году началась работа в банках. И никакого спорта: гулянки, много алкоголя, много командировок. Я в 8 утра уходил, в 12 ночи приходил — это издержки работы в банках в то время. У меня вырос сын, а я даже не заметил как. Но потом в какой-то момент я понял, что не хочу упустить то время, когда растет мой младший сын, которому сейчас 12 лет. И не хочу потерять себя: в 30 лет с тем рабочим ритмом я уже разваливался. Так мы с друзьями постепенно начали бегать, ездили на велосипедах. Потом услышали про триатлон и решили попробовать.

Триатлон — один из наиболее активно развивающихся видов спорта, это мультиспорт, не одно увлечение. И это настоящий вызов. А ведь мужчине важно что-то доказывать физически: я имею в виду не силу, а именно выносливость, умение терпеть.

Ironman — самое сложное из существующих на земле однодневных соревнований. Нет ничего круче этого испытания. Здесь ты стоишь на одной стартовой линии с лучшими профессионалами мира.

Почти сразу стало понятно, что нельзя заниматься триатлоном без цели и системы. Я нашел профессионального тренера, американца. Дэвид Уорден (создатель известной системы тренировок David Warden Coaching) занимается со мной уже два с половиной года, готовит ко всем стартам. У меня есть годовой план, который привязан к ключевым гонкам, расписан на периоды — период становления, разгона и период подводки к гонкам. Тренируюсь я каждый день.

Системный подход роднит триатлон и бизнес: не планируя на годы вперед, нельзя создать и развивать успешный проект. Кроме того, триатлон — это всегда соревнование внутри своей возрастной группы, здесь никогда не поздно начать. Это особенно вдохновляет на долгосрочные тренировки, пусть через боль и самопожертвование.

После таких тренировок словно перезагружаешься, как биологический компьютер, отключаешься от всего. Может, поэтому так много бизнесменов увлеклись триатлоном. Я думаю, сейчас их около пятисот, а пару лет назад было всего 20 увлеченных человек. Я стал заниматься вместе с партнером по бизнесу Андреем Добрыниным, с нами Виктор Жидков, председатель правления Веста Банка, Даниил Бронштейн, глава компании Solway Management LLC. Мы даже создали команду — NRG Team Russia и клуб-сообщество Trilife. Вкладываем в это творческие силы, собственные деньги. Триатлон стал для нас важнейшей частью жизни.

Железная схватка

Именно поэтому было так страшно все это потерять, когда я услышал диагноз. Время с момента объявления до операции — худшее в моей жизни. Жить, зная, что у тебя рак, очень тяжело. Легче поскорее лечь под нож, понимая, что есть в этом какой-то риск, но хотя бы действовать.

После операции 21 января 2011 года рекомендация швейцарских врачей звучала однозначно: прекратить занятия спортом как минимум на полтора года. Примерно то же мне сказал и русский врач. И подтвердил наш знаменитый пятиборец Эдуард Зеновка, который потерял почку после автомобильной аварии, но потом сумел завоевать серебро на Олимпиаде в Атланте. Правда, ему тогда было чуть больше 20 лет, а мне 40. И я решил, что не могу себе позволить ждать так долго.

Я обратился во все ведущие европейские и американские клиники по реабилитации, но сначала мне везде отказали в помощи. Никто не хотел брать риск на себя.

Помню, 1 февраля 2011 года в пасмурный день я гулял вдоль Женевского озера, заставляя себя не сутулиться от боли в животе в районе восемнадцатисантиметрового шва, с грустью смотрел на бегающих людей и думал: «Какое же это счастье — просто так выйти на улицу и побежать. Вдруг я тоже смогу вернуться?» Конечно, я гнал от себя тяжелые мысли, моя жена, друзья — все были рядом. Без них я, наверное, не выдержал бы и сошел с ума. И еще поддержкой стала книга Лэнса Армстронга «Не только о велосипеде, это мой путь обратно к жизни», мне ее друзья привезли в больницу. Это книга о воле к жизни, к победе. У Армстронга был рак в запущенном состоянии, метастазы пошли в легкие и головной мозг, ему делали химиотерапию и операцию на мозге. Его прогноз был всего три процента, люди редко выживают с таким диагнозом. Он вытянул.

Я тоже не сомневался, что вернусь. Морально себя настраивал, и это помогло, думаю. И вот пришел ответ из одной клиники в США. Там после обследования мне сказали, что реально снова вернуться в спорт, что через три месяца я смогу снять 90% ограничений, а через полгода — 99%. Я им поверил. Тем более что среди врачей в клинике один был триатлетом, а другой — марафонцем.

У меня была открытая полостная операция, после нее тело перекосило, потому что абдоминальные мышцы левой стороны полностью атрофировались. Теперь мой единственный надпочечник не справляется с выработкой гемоглобина, отсюда анемия. Для восстановления и хороших результатов это большой минус. Мне сложно переносить нагрузки, которые легко давались раньше. Это новая жизнь, и начиналась она с ощущением вечной инвалидности.

Но на восьмой день после операции я уже крутил велотренажер. Конечно, это была физкультура, но главное было начать. Поехал на велосипеде на 12-й день. Серьезные беговые тренировки возобновил в начале апреля, за две с половиной недели до марафона в Париже.

То, что я все же решил стартовать всего через три месяца после операции, иначе как авантюрой сейчас, по прошествии времени, я назвать не могу.

Времени на подготовку было мало, но я почему-то верил, что смогу выступить хорошо и даже буду претендовать на время квалификации на Бостонский марафон: 3:20. Не тут-то было.

Первая половина марафона далась легко, держал темп, думал даже о личном рекорде. Но на 25-м км стала сильно болеть правая почка, потом начало сводить ноги. 28–42 км — самое страшное, что со мной когда-либо происходило на официальных стартах. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание, не было координации движений, сильнейшие боли. Но на шаг я все равно не переходил, держался. Не знаю как, но я добежал до финиша, где попал в руки врачей. Итог неутешительный — 3 часа 22 минуты.

Железный человек

В конце апреля 2011 года, то есть через три с половиной месяца после операции, я возобновил системные занятия с моим тренером по триатлону. 24 апреля приступил к подготовке к «половинке» — полу-Ironman в швейцарском Рапперcвилле (1,9 км — плавание, 90 км — велосипед, 21 км — бег). Мы с тренером решили, что это будет как на Олимпийских играх: важно участие, а не победа. Мы вообще не были уверены, что мой организм может перенести длинную аэробную нагрузку.

И вот старт 11 июня. Не везло с самого начала, на каждом этапе у меня что-то приключалось: проплыл я на три минуты дольше, чем было запланировано, никак не мог попасть в ритм, задыхался. Потом крутил велосипед только левой ногой, так как в самом начале велоэтапа у меня сломался шип на правом ботинке и пропал контакт с педалью. На беге меня вновь беспокоила боль в боку. Но я терпел и все время вспоминал фразу Армстронга: «If you give up, it will last forever». Финиш, и результат 4:59:31! Это мой личный рекорд. И лучший результат среди всех русских, выступавших со мной.

Именно на этой гонке я понял, чем Ironman и его половинка отличаются от других гонок. Здесь, выйдя на дистанцию, ты обязан работать до конца, чего бы это ни стоило. Цепляясь зубами за асфальт, толкая велосипед в гору, как угодно, но не давать выбить себя из колеи. Не сдаваться. Если все против тебя, но ты дошел, дополз, дотерпел — твой финиш будет самым победным.

В ноябре прошлого года я сделал уже полноценный Ironman — на мексиканском острове Косумеле. И из 2700 стартовавших атлетов оказался в первой сотне. Не было б операции, наверное, выступил бы лучше. С другой стороны, без операции, возможно, не было бы такой упертости и желания вернуться.

Ironman выглядит настолько сложным и недоступным, что хочется себя переломить и пройти через эти испытания. Но великая цель — увидеть перед собой финишную ленту — все окупает. Ты бежишь мимо трибун, гордо держа над собой российский флаг, и все тебе аплодируют, а судья в очередной раз объявляет: «Alexey Panferov — You Are An Ironman!» И следующий день, и вся следующая неделя после гонки — это время абсолютного счастья. Я наркотики никогда не употреблял, но думаю, что ощущение похоже: ты счастлив по любому поводу, рад всему, что бы ни случилось, будто только что родился или сдал самый важный экзамен в жизни. И вся жизнь удалась. А после ты только и ждешь следующей гонки, чтобы снова испытать это счастье.

А планы у меня такие: в мае мы всей семьей едем на каникулы в США, и 5 мая я приму участие в Ironman Сан-Джордж — второй по сложности гонки из всех Ironman.

Десятого июня сделаю полу-Ironman в Пескаре, Италия. Жена тоже будет участвовать и младший сын: вот он — настоящий талант в триатлоне. Уже не раз становился призером Ironkids. Это очень важно для меня в триатлоне: этим спортом можно заниматься всей семьей.

Двенадцатого июля я еду в Tour-Transalp — это велогонка из Германии в Италию, через альпийские хребты: 7 дней по 130–150 км и больше 15 км набора высоты. В сентябре побегу Берлинский марафон. В октябре с партнерами по команде Андреем Добрыниным и Даниилом Бронштейном делаем первый в истории Ironman Нью-Йорка, где финиш будет в Центральном парке, а поплывем в Гудзоне. Должно быть очень интересно, хотя немного пугает грязная вода. 25 ноября я снова буду участвовать в Ironman в Косумеле. Это основная гонка сезона для меня, пик формы буду подбирать под него и на нем надеюсь квалифицироваться на Кону (Гавайи), чемпионат мира Ironman, своего рода Эверест для всех увлеченных триатлоном.

Пусть теперь мне приходится каждые шесть месяцев ездить на проверки, смотреть, не возвращается ли болезнь, и, конечно, разные мысли посещают, но у всех свои ограничения. И я не вижу причин, почему бы мне не пройти Ironman и в 80 лет.

И пока что я точно могу сказать, что сумел (возможно, на время) победить болезнь и вернуться к самому любимому в жизни увлечению — триатлону.

Записала Ольга Павлова.

www.forbes.ru

«Мы здесь, чтобы победить»: Инвестор Алексей Панфёров о выносливости в бизнесе

Посрамлённое мужское самолюбие требовало срочной инъекции эндорфинов. Первое, что пришло в голову, — та самая хоккейная коробка на Донской улице, вокруг которой прошло всё моё детство. Недолго думая, я создал при МДМ-банке хоккейную команду, и мы с коллегами стали 2–3 раза в неделю ездить в Лужники. Тренировал нас знаменитый советский хоккеист Сергей Бабинов. Когда команда достигла определённого уровня, мы стали делать выезды в Татарстан, Омск, Ригу — играли с предпринимателями, чиновниками, партнёрами по бизнесу.

Импульсивные нагрузки, которые давал хоккей, помогали быть в тонусе, но лишний вес не исчезал. Третий удар по моему самолюбию был нанесён в 2003 году. После очередной презентации перед потенциальными клиентами ко мне подошёл старый знакомый: «Слушай, я тебя не сразу узнал». — «Почему?» — «Ну... у тебя... это... лицо немного изменилось. Шире стало раза в полтора».

Я вдруг понял, что начинаю себя ненавидеть. Нет, я не был жирдяем, не страдал одышкой, мой вес превышал норму всего на десять килограммов. Но я по натуре перфекционист, поэтому мне и этого хватило. Последней каплей стала поездка в Кейптаун в 2004 году. Там с нами работал гид, который каждый год бегает Марафон двух океанов — 53 км по горам. А я тогда и пяти не мог пробежать! В этот момент я решил: «Всё! Хоккей убираем на второй план. Нужно заниматься спортом на выносливость. Где тут у вас можно кроссовки купить?».

Мои друзья шутят: если уж Панфёров за что-то берётся, то умри всё живое. У меня и правда всегда была репутация зачинщика, который осваивает что-то новое, а потом увлекает за собой всех остальных. Впрочем, первой жертвой своего нового увлечения чуть не стал я сам. Я начал бегать с маниакальным упорством. Простая идея — воспользоваться услугами профессионального тренера и как-то систематизировать свои занятия — почему-то пришла мне в голову не сразу. Результат такой беспечности не заставил себя долго ждать.

Прихожу я однажды после тренировки в банк, сажусь за стол — и не смог понять, что со мной происходит. В сердце аритмия, в теле невесомость, я начинаю куда-то проваливаться, меня накрывает паническая атака, кажется, что прямо сейчас я умру. Слава богу, в этот момент в кабинет зашёл мой друг Витя Жидков — он схватил меня под мышку и потащил в медицинский кабинет.

Там меня откачали, но я так и не понял, что это результат перетренированности, и продолжил заниматься в том же духе. Похожие состояния стали повторяться, меня увозили на «Скорой», делали капельницу, кровь из ноздрей хлестала фонтаном. Так продолжалось до тех пор, пока я не загнал себя окончательно.

Из этого состояния пришлось выходить несколько лет. Врачи диагностировали вегетососудистую дистонию на фоне срыва функционирования адаптивных процессов организма, прописали курс транквилизаторов. Хотели даже на пару недель в психоневрологическую клинику положить. Слава богу, нашлись специалисты, которые вытащили меня из этого состояния без применения жёстких психотропных препаратов. Стало, наконец, очевидно, что пора найти хорошего наставника, который будет правильно распределять нагрузки. Так в моей жизни появился Дэвид Вордэн из Солт-Лейк-Сити, известный в Америке тренер по триатлону.

Как ни странно, своему успеху Дэвид во многом обязан стране, которая когда-то называлась СССР. Те методики, которые он мне предложил, были разработаны у нас ещё в 70-е годы для советской олимпийской сборной. Это так называемая теория периодизации. Её суть очень проста: нагрузки должны быть не линейными, а периодическими. В целом надо следовать возрастающему тренду, но по принципу «три шага вперёд, один назад». Ты даёшь организму мощнейшую нагрузку, он заходит в красную зону, где ещё никогда не бывал, но потом надо немного отступить, чтобы он адаптировался. Правильное сочетание отдыха и усилий как раз и даёт необходимый рост физической формы. Это, кстати, актуально и для умственной деятельности! Как мы в институте готовимся к сессии? Если зубришь до утра перед самым экзаменом, то приходишь — дурак дураком. А если вечером отложишь учебник и хорошенько выспишься, то на утро вдруг выяснится, что ты всё знаешь. Неудивительно. Ведь мозг — та же мышца.

Под присмотром Дэвида Вордэна мой организм стал понемногу приходить в норму, вот только появилась другая проблема. Просто так бегать становилось скучно, начался естественный кризис мотивации. Ради чего продолжать занятия? Куда расти? Профессионалом всё равно уже не стать, а бег ради бега — неинтересно.

И тут на горизонте снова появился Олег Тиньков. Когда-то, ещё в юношеские годы, он был мастером спорта по велогонкам и теперь переживал рецидив этого увлечения на фоне кризиса среднего возраста. Олег нам сказал: «Ребята, а чего это вы по уши погрязли в этом беге, ездить на велосипеде ведь гораздо интересней!» Моя супруга Татьяна идею поддержала: «Прокатимся по Европе! Надоели эти автомобильные путешествия. Один винный погреб, другой винный погреб. Только задницы себе нажираем да ссоримся постоянно».

В общем, решили попробовать. Вместе с жёнами полетели во Францию и проехали за три дня двести семьдесят километров вдоль реки Луары. И тут у нас в New Russia Grouth появился Павел Назаров, которого мы взяли с американского рынка, где он работал на Walmart. Павел уже занимался триатлоном и сказал: «Ребята, а чего вы тормозите? Вы ведь уже бегаете, ездите на велосипедах, остаётся только добавить плавание — и можно попробовать замахнуться на Ironman».

Я очень хорошо помню этот разговор, он состоялся в ресторане «Луч» на Пироговской улице, где мы обедали в компании Андрея Добрынина и Вити Жидкова. Павел нам рассказывал про «железную» дистанцию, и для нас это звучало просто как космос. Мы сидели ошарашенные и думали вслух: «Нет, ну Ironman — это, конечно, нереально, чего тут говорить. Но в каком-то более простом формате триатлон вещь интересная, надо попробовать».

Следующим потрясением стала поездка к Дэвиду Вордэну в Солт-Лейк-Сити.

— Тренировки просто ради тренировок — такая схема не работает, — сказал мне Дэвид. — Я вижу, ты увлекающийся человек, у тебя должна быть мотивация, цель.

— Ну... может быть, цель... это Ironman, — робко ответил я и морально приготовился к снисходительной усмешке. — Может, через пару-тройку лет я смогу его сделать?

Снисходительная усмешка действительно последовала, но совсем по другому поводу.

— Через пару-тройку лет?! Да ты с ума сошёл! Давай планировать на ближайшее лето.

Космос оказался намного ближе. Я почувствовал себя Гагариным, которому только что сообщили дату его будущего полёта.

В мае того же года мы с Андреем Добрыниным и Витей Жидковым попробовали в Италии короткий триатлон, так называемую олимпийскую дистанцию: 1500 метров заплыв — 40 км велосипед — 10 км бег. Я пришёл предпоследним. Но меня это только подстегнуло.

Всё-таки удивительно, как круто эволюционировало наше бизнес-сообщество всего за двадцать лет. В девяностые и даже в начале нулевых слово «терпение» имело стойкую негативную коннотацию. Боль, страдания, неудобства — это удел дураков. Настоящие пацаны берут от жизни всё и никого не спрашивают — даже самих себя. Здоровье не ценность, для хорошего самочувствия всегда есть алкоголь, занятия спортом простительны лишь в качалке — чтобы было чем морду набить, если что.

Теперь всё ровно наоборот. Грубые удовольствия — удел маргиналов и неудачников. Ездить на непомерно дорогой машине и носить на руке часы за $200 000 — моветон. Раньше тебе не доверяли, если с тобой нельзя нажраться, теперь тебе не доверяют, если у тебя морда опухшая и живот пора на тележке возить. Теперь занятия спортом — особенно на выносливость — хорошо тебя характеризуют в глазах начальства, коллег, партнёров. Появилась даже отдельная категория Ironman-пижонов — тех, кто кое-как вымучивает «железную» дистанцию, тут же разукрашивает своё тело победными татуировками и на полную катушку использует этот факт для карьерного роста.

secretmag.ru

Алексей Панферов: В спорте я могу доказать самому себе гораздо больше

Управляющий партнер New Russia Growth рассказывает о бизнесе и своем увлечении триатлоном. Еще три года назад Панферов не мог переплыть бассейн, а теперь преодолевает дистанции Ironman, добиваясь рекордных результатов, и собирается принять участие в чемпионате мира. Во всем, за что берется Алексей Панферов, он добивается успеха. Во времена, когда банкир возглавлял инвестблок МДМ Банка, его команда делала лучшие сделки. Покинув банк, Панферов с нуля и без опыта работы в этой сфере создал компанию прямых инвестиций New Russia Growth (NRG) с активами в $500 млн. Но сейчас драйвером для 41-летнего Алексея является вовсе не бизнес, а триатлон − он увлекся этим спортом три года назад, и является одним из видных участников, представляющих Россию на международных стартах. А еще − заразил своим примером многих финансистов. Тренировкам Панферов уделяет до 28 часов в неделю. В его планах на этот год − одиннадцать стартов, а затем − и участие в чемпионате мира.

− Алексей, что сейчас представляет из себя NRG? Какие у компании есть проекты и направления бизнеса?

− Нам в этом году исполняется шесть лет. Мы начинали в июле 2006 года, по сути не имея вообще никакого опыта в разделе private equity, были инвестиционными банкирами, которые занимались обслуживанием компаний среднего размера, еще не вышедших на публичные рынки. Свой первый фонд прямых инвестиций Volga River Capital Partners One с первой подпиской в $96 млн мы закрыли в июле 2006 года. Менее чем за полтора года мы сумели его довести до $200 млн. и привлечь крупных институциональных западных инвесторов, что позволило нам провести ряд инвестиций. Из нескольких - «Белый ветер», «Бегемот» - мы вышли, из некоторых, таких как автомобильная Genser, только собираемся выходить, запланировав IPO на конец года. Были и неудачи, такие как «Спранди», компания находится в состоянии дефолта. Фонд сейчас проводит распродажу своих вложений. Все происходит в рамках определенного цикла: в первые годы активы закупаются, в последующие они распродаются.

− Какова доходность фонда?

− Мы оцениваем ее в диапазоне 15-20% годовых в валюте по факту, которые получат инвесторы после того, как выплатят нам кэрри - 20% от участия в прибыли. Это в общем-то неплохо, с учетом того, что мы видели, как в кризис развалились многие фонды. В прошлом году мы сделали первое закрытие нашего второго фонда. Он называется «Мезонинный фонд» или фонд кредитных возможностей. Это кредит вместе с участием в доходе от роста стоимости акций компании в перспективе, что позволяет в момент сделать низкой ставку по этому кредиту, дает компании возможность развиваться, ну и в дальнейшем поделиться ростом капитализации, если таковая происходит. Нам надо грамотно разобраться, возможно ли это в какой-то ближайшей перспективе, которую мы оцениваем, будучи инвесторами. Такой непростой продукт, гораздо сложнее, чем мы себе представляли, значительно с большим удовольствием компания обсуждает чистые вложения в фонды прямых инвестиций нежели кредиты, которые надо отдавать. Владелец мыслит так: «Вырастет-не вырастет, сам не понимаю, а вот кредит уже точно надо отдавать». Вообще, это удивительная метаморфоза, потому что если уж собственник сам верит в свой бизнес, то должен быть заинтересован в самом дешевом виде заимствований − то есть посредством кредитов. Вот за рубежом совершенно не так.

− Каков объем второго фонда?

− В перспективе планируется $250 млн, пока это $150 млн, очень крупными долями в этом фонде участвуют Номос Банк и ЕБРР, это два основополагающих инвестора. Также есть еще один институциональный инвестор и около пяти частных. Что любопытно, во втором фонде нет ни одного инвестора, который был бы в первом фонде, кроме нас самих. Соответственно, речь идет об абсолютно другой базе инвесторов, и этим мы очень гордимся. Обсуждается миллион проектов, есть постоянный рабочий pipeline, в фонде уже есть одна сделка, это финансирование на $30 млн под поглощение одной региональной ритейловой сетью другой сети с плановой доходностью более 40% годовых в валюте. На стадии выхода находятся сейчас три сделки.

− А банк «Веста», чей офис находится напротив, имеет отношение к NRG?

− Это всего лишь наши соседи. NRG не имеет никакого отношения к банку «Веста». Меня и моего партнера Андрея Добрынина пригласили в совет директоров в качестве консультантов по развитию. Но в данном случае мы говорим о нас, как о физических лицах, а не как о представителях NRG. В качестве компенсации (мы работаем бесплатно) у нас есть опционы на возможность приобретения долей в банке. Это незначительные пакеты, варьирующиеся в зависимости от результатов работы.

− Вы с Андреем Добрыниным вместе работали в МДМ. Сколько еще человек с вами перешло в NRG?

− С Андреем мы создали компанию. Олег Машталяр, тоже бывший сотрудник МДМ, который является нашим партнером и в NRG и в фонде «Мезонинный», приходил к нам как кредитный специалист, то есть он был именно тем драйвером, который позволял нам развить направление мезонинного финансирования. Он был представлен ЕБРР как один из самых сильных экспертов в этой области в России, имеющий больше 15 лет опыта работы на данном рынке. − Сколько активов под управлением NGR? − Смотря по какой стоимости их считать − по стоимости вхождения или по текущей рыночной? Все люди, которые управляют инвестициями, пытаются по максимальной стоимости дать показатели. Вот и получается, что, например, у «Маршал Капитал» активов под управлением столько, сколько нет ни у кого на всем рынке. Если говорить об NRG, то на этапе вхождения в капитал компаний у нас было $200 млн., а на выходе $500 млн.

− Сколько человек у вас в команде?

− В NRG стабильный состав сотрудников − около 20 человек. Среди них шесть партнеров: Андрей Добрынин, Олег Машталяр, Артур Галстян, который раньше был директором инвестиционного фонда в А1, Егор Клименко, который был у нас управляющим директором и дорос до должности партнера и Александр Аболмасов, ранее работавший директором по корпоративным финансам в «Арбат Капитале» и я. Также порядка 10 человек - это штат аналитиков и инвестиционных менеджеров. − С бывшими коллегами из МДМ общаетесь? − Общение затухло, поскольку по работе интересы перестали пересекаться, там банковский бизнес, здесь инвестиционный. А просто так встречаемся с людьми, но это уже совсем другой интерес, например, спорт.

− Да, давайте теперь о спорте. Почему вы выбрали триатлон? Были ли у вас до этого какие-то спортивные достижения?

− Обычно в детстве родители отправляют ребенка в какую-то секцию недалеко от дома. На мою долю выпал настольный теннис. Я занимался им с шести до 13 лет, потом перешел в большой теннис, получил кое-какие разряды, участвовал в первенствах СССР, но никаких титулов не удостаивался. Параллельно появлялись другие интересы: горные лыжи, футбол, хоккей и т. д. Затем пошел в институт, начал бизнес. Я думаю, что у многих так проходит - когда карьера идет в гору, спортивная активность и вообще отношение к физическому развитию остаются на втором плане, кажется, что здоровья полно и всегда так будет. Далее начинаются гулянки с обилием выпивки. Есть клиенты, а они любят развлекаться, и развлечения у них, как правило, однотипные. Нанятый менеджер должен соответствовать корпоративной культуре организации, но когда это происходит, то есть когда ты становишься частью коллектива, частично теряешь самого себя. Такой период длится у кого-то пять, у кого-то десять лет, у некоторых - всю жизнь. У меня это продлилось лет семь. Спорт был почти сведен на нет, времени ни на что, кроме работы, фактически не оставалось. Понятно, что прибавились килограммы, ухудшилось самочувствие. В какой-то момент мы с друзьями стали более активно смотреть на то, что можно делать вне работы. В МДМе я инициировал занятия хоккеем, у нас была команда, которую тренировал многократный чемпион мира и олимпийских игр, игрок ЦСКА Сергей Бабинов. Мы совмещали приятное с полезным: ездили по городам России, в Прибалтику и Татарстан. Одно дело, когда в город приезжают банкиры из Москвы с кучей бумажек, этакие космонавты, а совсем другое дело, когда эти банкиры берут в руки клюшки. Спорт сближает. Мы играли с политическими деятелями, например, с нынешним мэром Казани Ильсуром Метшиным. Когда мы создали NRG, то большого коллектива, чтобы набрать хоккейную команду, не оказалось, но потребность найти какое-то увлекательное хобби осталась. В качестве просто физической активности нет ничего проще, чем бег, кроссовки одел и побежал, но только бегать скучно. Пришла идея в отпуске не путешествовать на машинах и не лежать на пляже, а приезжать в какой-то интересный регион и объезжать его самостоятельно на велосипедах, проделывая путь от 100 до 150 километров в день. За три дня набираешь большой километраж и получаешь огромное количество непередаваемых впечатлений.

− А как появились плавание и бег?

− Покатавшись на велосипедах, мы поняли, что можем это делать, и решили совместить бег и велосипеды. Сидели и думали, что в чисто спортивном исполнении есть похожее, поняли, что надо добавить плавание, − и получится триатлон. Это было в конце 2008 - начале 2009 года. Плавать не все сразу смогли. Я, например, не мог и 25 метров кролем в бассейне проплыть. Это был вызов самому себе. Информация быстро распространилась среди коллег, партнеров и друзей. Всем было интересно. Мы постепенно стали двигаться от простого триатлона уже к таким мега сложным состязаниям как Ironman (3,9 км плавание, 180 км на велосипеде и 42,2 км бега). Наверное, как любой альпинист хочет залезть на Эверест, так и любой человек, занимающийся триатлоном, мечтает получить титул «железного человека». Мы создали сайт-сообщество Trilife (www.trilife.ru), объединяющий единомышленников. Сейчас активно занимаемся меценатством нашей первой профессиональной команды по длинному триатлону.

− Сколько человек сейчас в России занимается триатлоном?

− Цифры очень примерные. 1000 активно занимающихся, а сочувствующих еще пара тысяч. Поскольку у нас в стране изначально была низкая база тех, кто увлекался триатлоном, то прирост сейчас идет очень активный. − Популяризация триатлона произошла во многом благодаря вам? Вы стали локомотивом этого движения? − Сейчас корону надену и нимб засветится (смеется). Если я скажу, что я и есть тот человек, который это развил, это будет бред. Я себя и спортсменом-то не считаю. Любитель-физкультурник. Я думаю, что популярность - вещь, которую сложно обрисовать. Должно много факторов совпасть. Помочь движению хочет каждый, кто туда вошел, просто у всех разные возможности и разная степень развитости общения. Наши возможности были всегда высокими, а круг общения весьма широк. Информация ходит быстро, что позволяет объединять людей.

− Как называется ваша команда? Сколько в ней человек?

− Внутри сообщества у нас отдельная команда NRG Russia Team, в нее входят четыре человека: Андрей Добрынин, Олег Машталяр, Даниил Бронштейн из Solway Management и я, а также мой младший сын Максим, ему 12 лет. Он, кстати, успешней нас выступает и побеждает на международных соревнованиях. В прошлом году из трех гонок он получил три подиума − одно второе место и два третьих.

− Жена тоже увлекается триатлоном?

− Да, она будет делать свой первый триатлон в марте в Абу-Даби. − Какое у вас главное достижение в триатлоне? − В прошлом году на Ironman в Мексике в своей возрастной группе от 40 до 44 лет я занял 12-е место из 467 человек, прошел дистанцию за 9 часов 56 минут.

− Как вам удалось в такой короткий срок добиться столь внушительных результатов?

− Три года системных тренировок. Во-первых, в спортивном детстве были заложены основы. Если у тебя есть системный подход, план тренировок, хватает силы воли соблюдать режим, правильно питаться, если перед ключевыми соревнованиями ты способен ввести себя в какие-то очень четкие рамки ради достижения цели, то всё получится.

− Что за условия такие?

− От 12 до 28 часов тренировок в неделю плюс массажи и восстановительные процедуры. По питанию довольно жесткая диета, при которой ты не можешь себе позвонить в какой-то момент съесть десерт или выпить лишнюю чашку кофе. Это потом уже, через много-много месяцев, такой режим становится некой нормой. Хотя у меня никогда не было проблем с весом, но за время тренировок ушло шесть килограммов.

− Триатлон - это дорогое удовольствие? − Не дороже всех остальных хобби. Любое увлечение состоятельного человека, если он будет доводить его до совершенства, будь то вина, сигары, картины, будет отнимать у него деньги. С тех пор как я занялся спортом, мне вообще перестало быть интересным, что там в новой коллекции Gucci. Недавно выкинул последнюю в своем гардеробе майку этой фирмы, остались только спортивные. Брендовые костюмы и рубашки я покупаю только для работы. Что касается расходов - то раньше я в Милане на шопинг тратил больше.

− Расскажите о своем распорядке дня. Вы встаете в шесть утра и едете кататься на велотрек в Крылатское?

− Это не про меня. Это чисто американская тема. Если возьмете любую американскую книжку, то там будет написано: «Я встаю в 4 утра, и начинаю тренироваться...». Я так рано не встаю, хотя сплю мало, шесть-семь часов. Это плохо. Чтобы восстанавливаться, надо спать минимум 8 часов. Но дома семья, дети. Надо же чай вместе попить, посмотреть фильм, пообщаться с ребенком. Жизнь - это комбинация всего. Должна быть порция, уделенная семье, так как ради этого ты и живешь, важное время нужно найти для работы, потому что без денег и самосовершенствования в бизнесе жить не сможешь, кроме того, очень большое место надо выкроить друзьям, многие из которых не являются спортсменами, ну и, конечно, не забыть и про сам спорт. Баланс этого всего определяет комфорт и гармонию. Подъем у меня в 7.30. Я сам готовлю завтрак на всю семью. С 9 до 12 обычно первая тренировка, потом рабочий день и затем вечерняя тренировка. Есть другой вариант. В девять на работу, и потом совмещенные дневная и вечерняя тренировки − с четырех часов до шести, и с шести до восьми. Обязательно длинные тренировки по выходным. В эту субботу будет шестичасовая тренировка, с десяти утра до четырех дня. За такую тренировку я выпиваю около 8 литров воды, теряю 2-3 килограмма. То есть в общей сложности 11 килограммов или 6300 килокалорий. Перед соревнованиями Ironman в течение двух месяцев у меня бывает до восьми семичасовых тренировок. Это значит, что я сажусь на велосипед в 10 утра, а завершаю беговую часть в шестом часу вечера.

− Зачем вам все это?

− Это самый правильный вопрос. В жизни каждый ищет самореализацию и мотивацию. В университете мы все жили от сессии до сессии, после каждого экзамена у тебя жизнь как будто заново начинается, ты переходишь через очередной барьер. Человеку обязательно надо за что-то заходить. Чем более амбициозный человек, тем более сложные задачи он ставит. С возрастом, когда человек обрастает инфраструктурой — семья, дети, работа, все превращается в рутину, количество сделанного им уже не переходит в качество или он для себя это качество не может определить. Непонятно, где тот качественный скачок, когда можно сказать: «Да, я живу, я чего-то добиваюсь». Кто-то воплощает это в виде бизнеса. Посмотрите на наших олигархов. Зачем им столько денег? Ни они, ни их дети никогда в жизни столько не потратят. Для них главное - мотивация, они ловят кайф от осуществления классных сделок. На данном этапе для меня спорт является большей мотивацией, чем бизнес-карьера. Работа важна, но как источник доходов, а не как источник драйва. Невозможно всю жизнь от работы получать драйв. В спорте я могу доказать самому себе гораздо больше. Этот - самый амбициозный по количеству стартов. Из спортивной карьеры мне осталось пару лет. Хочу успеть получить квалификацию, поучаствовать в чемпионате мира по Ironman на Гавайах.

− Что вы чувствуете на финише?

− На протяжении многих часов марафона ты находишься в состоянии жесткой депрессии, почти на грани сумоубийства. Как правило, уже на десятом километре забега ты понимаешь, что не можешь пошевелить ничем, а еще впереди 32 километра быстрого бега, значит, нужно искать в себе скрытые резервы. К финишу все нормальные человеческие чувства и эмоции практически отпадают. Я вот смотрю на людей, которые со счастливыми лицами фотографируются на финише, и понять не могу, сколько они готовятся, чтобы вот так вот красиво финишировать: вскинутые руки, улыбка до ушей. На свои фотографии на финише я смотреть не могу. Это какой-то труп, сине-зеленое бездыханное тело, которое в позе Буратино каким-то чудом пересекло финишную черту. Волосы слиплись, очки съехали, безумные глаза, сопли, голова ничего не соображает.

За 500 метров до финиша мне дают в руки флаг России, с которым я машинально бегу остаток пути. Ощущение счастья приходит лишь на следующий день. Но это того стоит. Ты пребываешь в какой-то неописуемой эйфории, будто тебя накачали позитивными наркотиками, понимаешь, что все мучения были не напрасны, что ты вновь победил самого себя.

Поделиться с друзьями

ABOUT THE SPEAKER

Член наблюдательного cовета, глава GR-направления Совкомбанка. Триатлет, многократно преодолевал дистанции Ironman.

Предприниматель-триатлет рассказывает свою историю.

Алексей Панфёров

www.topspeaker.ru

Алексей Панферов: «Ironman может сделать каждый»

www.the-challenger.ru Ира Моргунова поговорила с Алексеем Панфёровым — бизнесменом, управляющим партнёром крупной инвестиционной компании, марафонцем и триатлетом — о том, почему IRONMAN под силу сделать каждому, зачем нужно учиться терпению и как спорт может сделать вас свободным.

Железные амбиции

— Всё началось в 2005 году, когда мы решили начать бегать. Я тогда возглавлял инвестиционный департамент, был зампредом «МДМ-Банка», и для того, чтобы объединять людей внутри компании и налаживать общение с клиентами, мы регулярно проводили футбольные и хоккейные турниры с командами партнёров. И в 2005, после возвращения из Южной Африки, у меня возникла идея — почему бы нам не попробовать ещё и бегать. Дело в том, что там, в Южной Африке, у нас был очень интересный гид. Как-то раз, раскуривая сигарету и параллельно показывая нам прелести Йоханнесбурга, он рассказал, что каждый год бегает здесь сложнейший ультрамарафон «Двух океанов». Я на тот момент предполагал, что смогу пробежать максимум десять километров, вряд ли больше. И когда в Претории мы сели на легендарный поезд Ровос Рейлс, который повёз нас дальше, через всю страну с севера на юг, я подумал — почему бы нам с друзьями не попробовать пробежаться до следующей остановки. Так мы и сделали — перед станцией Кимберли вышли из вагона и побежали вдоль железной дороги. Конечно, все пассажиры высыпали посмотреть на это зрелище. Мы пробежали пять километров. Я ужасно устал, но выиграл этот забег. Выиграл и задумался: «Как же людям удаётся за раз преодолевать больше 50 километров?». Я решил это выяснить. Вместе с друзьями я записался на первый полумарафон в Германии и тогда же, в 2005, пробежал его. У меня был не самый плохой результат — 1 час 45 минут. Что же, для первого раза неплохо. Но главное — я попробовал и мне понравилось.

После этого мы с друзьями стали довольно часто бегать полумарафоны, но на марафон пока не решались. На тот момент существовало такое предубеждение, что марафон — это очень вредно. Но вскоре у нас в компании появился парень, экспат из Америки, который неоднократно бегал марафоны и делал полуайронмены. Он-то и рассказал нам, что всё это ерунда, и единственное, что нужно — это системная подготовка. Но так как в тот момент ни на какую специальную подготовку времени не было, то свой первый Московский марафон в 2008 году мы, скорее, пробежали вопреки, нежели благодаря системному подходу. Без питания, без специальной подготовки — только сила воли. В итоге жуткий результат: 3 часа 51 минута. Это очень медленно.

После марафона мы решили заняться велоспортом и устроили несколько семейных выездов во Францию, где ежедневно проезжали по 100 километров на дорожных велосипедах и учились ездить в контактных педалях. Это было весело — красивые замки, остановки в живописных местах, общение. Потом возникла идея совместить бег с велосипедом и добавить третью дисциплину — плавание. Так у нас получился уже настоящий вызов — триатлон, и в 2009 году мы сделали свою первую «олимпийку» в Сан-Ремо. Финишировать оказалось очень тяжело, но несмотря на все трудности, гонка нам понравилась, и мы решили увеличить дистанцию. Свой первый полуайронмен я сделал уже в сентябре 2009 года в Монако, буквально через три месяца после «олимпийки». И сделал его неплохо, несмотря на то, что дистанция была довольно сложной. Я тогда понял, что всё возможно. Да, сложно, но не запредельно. Так что следующим пунктом стал уже полный IRONMAN.

Благодаря друзьям мне в руки попала книга «Железные амбиции». Я решил связаться с её автором Джоном Кэллосом, который, к моему удивлению, сразу же мне ответил. Джон поддержал моё решение и познакомил меня с моим будущим тренером Дэвид Ворденом. Дэвид предложил выбрать дистанцию и предупредил, что на подготовку уйдёт не меньше девяти месяцев. В конце 2009 года мы приступили к тренировкам, а первого августа 2010 я сделал свой первый IRONMAN в Германии за 10 часов 45 минут.

Финишировав IRONMAN, я начал привлекать и вовлекать в это своих друзей, и в конце концов общими усилиями мы создали сайт «Трилайф». Причём «Трилайф» изначально задумывался просто как место для обмена фотографиями. Мы очень много ездили, и у нас накопились огромные фотоархивы, которые мы хотели куда-то выкладывать. И так как информации о триатлоне было мало (считай, вообще не было), то мы решили не ограничиваться фотографиями, а выкладывать отчёты о пройденных гонках и делиться собственным опытом. В итоге на сайт начали потягиваться люди, начала формироваться тусовка. Сейчас «Трилайф» — это платформа для общения и обмена информацией. Ведь очень важно найти единомышленников, людей своего круга интересов, с которыми можно делиться собственным опытом и при необходимости самому попросить совет. К тому же триатлон — очень прогрессивный вид спорта, он постоянно трансформируется и меняется. Нельзя в какой-то момент остановиться и сказать: «Всё, я на пике формы, поэтому всегда буду лучшим». Нет, нужно всегда развиваться и работать над собой и своей техникой.

Обратная сторона IRONMAN

Подготовка к серьёзному старту очень плохо сочетается с другими сферами жизни. Я вообще считаю, что если менеджер, нанятый компанией, начинает готовиться к IRONMAN, то его нужно срочно уволить. Он должен думать о работе, а ближайшие девять месяцев его голова будет занята совсем другими вещами. Так что тут только два варианта: либо его подготовка превратится в фикцию, а-ля IRONMAN пешком, или его увлечение принесёт ущерб компании. Я вижу, как мой сын пытается подготовиться к полуайронмену, работая фултайм в Лондоне. Вижу, как он страдает и не может найти время. И это только «половинка». Так что если речь не идёт о человеке, который работает сам на себя, то лучше от IRONMAN отказаться. Марафон? Да! Полуайронмен? С натяжкой, но тоже да! Но нереально заниматься до десяти часов в неделю и готовиться к «железной» дистанции. Этого временного интервала просто недостаточно. А в пиковые недели, когда начинаются длинные тренировки (race simulations), атлет вообще должен тренироваться по 6—7 часов. Как вы планируете совмещать это с другими сферами жизни? Я увлёкся всем этим только тогда, когда стал работать на себя. Так что спешить некуда, время придёт. А вот заниматься самообманом точно не стоит. Если вы хотите пройти IRONMAN пешком, то не называйте это соревнованием. Для меня любой IRONMAN больше 12 часов вызывает смех. Это уже не гонка, а физкультура.

Запомните: IRONMAN может сделать каждый. Лимит — 16 или 17 часов (в зависимости от гонки). За это время вы сможете спокойно, не напрягаясь, часа за два проплыть «по-лягушачьи» первый этап, затем еле-еле проехать за семь часов на велосипеде второй этап, и в итоге на марафон у вас останется целых семь или восемь часов — вы вообще можете пешком его пройти за это время. И да, вы всё равно финишируете. Можете даже татуировку сделать — финиш-то пересекли. Но на мой взгляд, специально ехать куда-то только для того, чтобы зафиксировать факт безвольного прохождения дистанции, просто стыдно. Я получаю удовольствие от того, какой результат показываю на финише. А в течение всей гонки я страдаю. Даже если это твой первый IRONMAN, нужно стремиться показать хорошее время на финише. Да, гонка гонке рознь. Очень многое зависит от места проведения и от специфики самой дистанции. Например, сделать IRONMAN в Лансароте за 12 часов почётно, а вот равнинную гонку на острове Косумель больше чем за 10 часов, нет — сразу возникает вопрос, зачем ты вообще приезжал. Все триатлеты должны стремиться попасть на чемпионат в Коне, а приехать туда, чтобы потусоваться, это всё равно что приехать к базовому лагерю у подножья Эвереста, поболтать там со всеми, а потом, когда все пойдут наверх, остаться внизу. Вроде вершину видел, вроде участвовал. Конечно, каждому своё, но, на мой взгляд, это не путь амбициозных людей. Что я тогда буду вам рассказывать? Что в лотерее выиграл участие в Коне? Да я никогда в жизни не буду участвовать в лотерее. Либо я туда по спортивному принципу отберусь, либо вообще не поеду. Это мой выбор.

Не было ещё ни одной гонки, в которой я сошёл бы с дистанции. Сотрясение мозга, разбитые плечи, кровотечение — я всё равно дойду. Я не могу сдаться. Я всегда доделываю начатое. Да, есть люди, которые готовы бросить всё только потому, что им чуть-чуть голову напекло. Я так не могу. Но это моя философия, и я её никому не навязываю.

Я амбициозный человек и считаю, что всегда нужно стремиться к прогрессу. Нельзя вечно топтаться на месте. Зачем ты делаешь IRONMAN? Чтобы ещё раз пересечь финиш? Попробуй что-то ещё, всё-таки это не единственное соревнование на выносливость, на нём свет клином не сошёлся. Например, для меня многодневный поход в горы с восхождением — гораздо более интересный и сложный вызов, чем IRONMAN. Это тоже требует выносливости — ты должен проявить свой характер, сосредоточиться, выработать систему подготовки, быть эффективным, найти свой КПД, понять, как тратить время таким образом, чтобы этот КПД максимизировать.

У нас в принципе очень мало времени. Спросите себя, на что вы тратите свои минуты? Что вы добиваетесь каждым поступком? Делать что-то просто ради того, чтобы где-то засветиться, явно удел тех, у кого со временем совсем другие счёты. Мы сейчас не говорим про спортивный туризм — я не спорю, это тоже классно. Мы с друзьями продолжаем устраивать поездки на велосипедах вместе с жёнами и детьми, и в этих поездках нет ни времени, ни амбиций. Но если речь идёт о гонках и соревнованиях, то мой главный стимул — это прогресс. Для меня важно становиться лучше, развиваться.

Подготовка к старту — это тяжёлая работа. Я никогда не занимаюсь спортом просто так. Для такого психотипа, как у меня, без конкуренции никак. Это один из моих стимулов. Бегать просто для поддержания формы мне недостаточно. Если я ни к чему не стремлюсь, и у меня не выстроена сезонная система тренировок, то я не могу избавиться от ощущения, что просто «проедаю» жизнь. Это не для меня. Точнее, так: это слишком просто для меня. Но тем не менее я поддерживаю людей, которые занимаются спортом для удовольствия или для здоровья, и я против того, чтобы меня копировали. Жизнь любого амбициозного человека — это всегда борьба, что, по сути своей, очень непросто.

Спорт как свобода

Для меня спорт — это ни с чем не сравнимое ощущение собственных возможностей. Когда ты говоришь себе: «Я могу пробежать 42 километра». Я могу прямо сейчас встать и пробежать марафон. Могу встать и пройти 100 километров по горам или в пустыне. Могу без остановки проехать на велосипеде 500 километров. Могу 15 километров проплыть. Я могу это сделать. Сейчас. Понимаете степень моей свободы? Я свободный человек, у меня нет ограничений. И это такой кайф.

Зачем себя ограничивать? Тренируйтесь и чувствуйте себя свободным человеком. Позовут на Московский полумарафон? Пробежите меньше чем за два часа, не думая. Захотите посмотреть Париж, когда он закрыт для машин? Запишитесь на Парижский марафон. Хотите красивое свадебное путешествие? Подготовьтесь и пробегите марафон «Двух океанов».

Я вхожу в те полпроцента людей, которым нужно что-то очень сложное. Мне всегда нужно ставить перед собой такие цели, которых практически невозможно достичь. Я в принципе убеждён, что физические страдания — ничто по сравнению со страданиями душевными. Психологических проблем гораздо больше, и если у человека нет базы, то ему будет очень непросто их перенести. Нужно быть стальным. А психологическая выносливость строится на физической выносливости. И чтобы быть готовым к жизненным испытаниями, вы должны физически себя испытывать. Вы должны сами сделать себя стрессоустойчивым. Закаливая тело, вы закаливаете душу.

krastriathlon.ru

Интервью Алексея Панферова для sports.ru

*Алексей Панферов дал интервью для портала sports.ru, и мы с удовольствием делимся с вами этим интересным материалом. Первая фраза интервью для посетителей нашего сайта неактуальна, но, как говорится, из песни слов не выкинешь :)

*Вы наверняка не знаете, кто такой Алексей Панферов, но это стоит исправить как минимум по трем причинам. Во-первых, он входит в совет директоров английского футбольного клуба «Борнмут», этой весной оформирвшего выход в чемпионшип. Во-вторых, он профессионально занимается триатлоном и в числе прочего преодолевал Ironman – самое сложное однодневное соревнование мирового спорта: заплыв на 3,86 км, велозаезд на 180,25 км и забег на марафонскую дистанцию 42,195 км. Ну и в-главных, два года назад Панферову диагностировали рак почки, который ему удалось победить – уже через неделю после операции он вернулся к тренировкам, а потом и к футболу, триатлону и бизнесу.

Бизнес

- Изначально вы бизнесмен. Что у вас за бизнес? - Международная компания New Russia Growth, мы занимаемся поиском и управлением инвестициями различных фондов. У кого-то есть деньги — западных или российских инвесторов. Саккумулировав эти ресурсы, мы направляем их на развитие средних и мелких российских компаний, рост которых представляется нам наиболее перспективным. Я основал NRG в 2006-м совместно со своим партнером Андреем Добрыниным. К сегодняшнему дню еще три человека являются нашими партнерами, совладельцами компании.

- Вам приходилось инвестировать в спортивные истории? – Мы владели большим пакетом компании Sprandi, занимающейся спортивной одеждой. Не самая удачная наша инвестиция. Компания находившаяся в Гонконге, продававшаяся свои товары в основном на территории России, через свои магазины, через франчайзинг. В какой-то момент дошли до почти 200 магазинов. Но бизнес очень сложный, экономический кризис 2008 года здорово подорвал деятельность компании. 

- А какие были планы на Sprandi? – Мы хотели развить сеть собственных магазинов. Хотели уйти — ошибочно, это была ошибка — из экономичного, бюджетного сегмента в более высокий, премиальный сегмент. А там уже очень жесткая конкуренция начинается: Nike, Adidas, Reebok. Узнаваемость потрясающая: человек, видя обувь Sprandi и Reebok по одной и той же цене, в 80% случаев будет отдавать предпочтение конкуренту. Хотя качество точно такое же, это все в маркетинге. Я сам посещал предприятия в Южном Китае, на одних и тех же конвейерах идет партия из 500 штук наших кроссовок, потом через эти же руки и конвейеры идет Nike, который отличается только нюансами, пишут всякие там системы якобы амортизирующие на кроссовке. Полная ерунда — скажем так, чтобы было что рассказать. После этого идут кроссовки New Balance, качество одно и то же. Все делают это на аутсорсинге, на предприятиях в Гуанчжоу близ границы с Гонконгом. Основная задача — это найти дешевого производителя с учетом того, что ты это все транспортируешь в Россию, платишь ввозную пошлину, это должно иметь конкурентную цену. Поэтому в премиальный сегмент Sprandi, наверное, рановато было идти. Хотя мы сделали контракт с Тимати, он нас рекламировал.

- Другие спортивные проекты у вас были? – Нет, ничего. Мы сейчас занимаемся триатлонной командой, но финансирование команды по триатлону — проект меценатский. Эти деньги никогда не вернутся. Это не назовешь интересным бизнес-проектом.

Триатлон - Сколько стоит содержать команду по триатлону? – Годовой бюджет команды — поездки, расходы, плата семи спортсменам – все это меньше месячной зарплаты среднего российского футболиста. Этот спорт очень недорогой. Он сам по себе затратный, но больших денег в нем нет.

- Обычному человеку триатлон по карману? – Дороже всего разъезды на гонки. В России можно заниматься триатлоном, но соревноваться негде. Допустим, взять Америку — там каждые выходные проходит по 20-30 гонок. Здесь во всей стране одна мало-мальски приличная гонка за весь сезон. 

- Как триатлон в вашей жизни появился? – Мотивация была такая: этого я в жизни никогда не делал, значит, надо сделать. Первый триатлон сделал 27 мая 2009 года в Италии, Сан-Ремо. По сути, на дурака: не имея ни методик, ничего. В то время по триатлону на русском не было никакой информации.

- Помогите понять, насколько это тяжело. – Однажды я на двадцать минут потерял зрение от нагрузки. Помог мой партнер по команде, который со мной выступал. Он бежал возле меня до финиша, чтоб я просто не упал. С организмом происходят страшные вещи. Легко не бывает никогда, хотя каждые полтора километра пункт питания — можно взять воды или кока-колы.

- Кока-колы? Она же вредная. – Самый популярный напиток на беге. Очень большая энергетика и очень хорошо ложится на раздраженный после спортивного питания желудок. Это сразу сахар в кровь, сразу обволакивание желудка. Грамотные организаторы еще и делают колу без газа.

- Вы как-то сказали, что, когда бежите марафон, находитесь в депрессивном, близком к суицидальному состоянии. - Да, состояние, близкое к полному износу. Состояние может быть настолько тяжелым, что даже зрителю, который кричит: “Давай, давай, прибавь», вместо благодарности хочется ответить: «Слышь, ты, давай сам попробуй прибавь». Я смотрю на свои фотографии во время бега и мне становится страшновато. Думаю: «Как же я до финиша-то добежал?».

- Объясните, зачем вам это? Есть какая-то особая мотивация? - Постоянное испытание. Когда человек вырастает, ему не хватает экзаменов, прохождения через какие-то барьерные точки, после которых ты себя считаешь лучше, выше, сам себя начинаешь больше уважать. Вспомните детские ощущения: приходишь сдавать экзамен, тебе жутко страшно, знаешь из 30 билетов 27. Но если все получилось, особенно в последней день сессии, появляется ощущение, что ты не зря что-то делал, ты на следующем уровне.

Рак **

  • Вы перенесли страшную болезнь. Как вы узнали, что больны?** – Было страшно. По-животному. Мне позвонили по телефону, сказали: «У вас проблемы, приходите через два дня к главврачу, вам все расскажут». Я ответил: «Раз вы говорите про главврача, я приеду прямо сейчас, два дня с такой информацией я жить просто не смогу». Мне сказали, что это точно раковая опухоль, она убила почку, но если ее удалить, есть хороший шанс остаться в живых. Первой мысли о том, что я больше не буду заниматься спортом, и близко не было. Первая, вторая и десятая мысль были рассуждением о том, как оставить себя живым.

- Вы говорили, что триатлон помог вам победить рак. Как именно? – Победить рак ведь как можно: есть физическая составляющая, а есть психологическая, считаю, самая главная. От настроя, от уверенности зависит, произойдет рецессия, не вернется ли заболевание. У меня еще удалили почку, а она влияет на давление, фильтрацию солей. С этой точки зрения, занятия спортом, которые я начал уже через неделю, ничего хорошего дать не могли. Но настолько немного жизненного времени, настолько важно положительное психологическое состояние, что я принял такое решение, и я считаю, что это помогло мне восстановиться. И благодаря же спорту произошла спортивная диспансеризация, в ходе которой была выявлена опухоль. 

- Всего через неделю после операции вы уже начали восстановительные упражнения? – Да. Все, что мог, делал. День на пятый брал стойку, на которой висела капельница, и просто ходил с ней по лестнице туда-сюда, чтобы загрузить ноги. Не мог лежать. На седьмой день пошел в тренажерный зал. Риск был позже, когда я, допустим, брал велосипед и ехал на нем по горе, летел с горы. Швы могли в любой момент разойтись. Любое резкое движение — и могло случиться что-то страшное. Это был колоссальный риск, зато голова прочищалась.

- Ваш первый серьезный старт после операции? – Парижский марафон. Это была немного авантюра, к нему я был не готов. Наверное, я здорово себя покалечил в этом марафоне. Чуть сознание на финише не потерял. Старт был такой – больше чтобы доказать себе, что я жив.

- Читал, что вам помогла книга Лэнса Армстронга. – Да, считаю, фантастическая книга. Ее обязательно нужно прочитать вне зависимости от всей этой шумихи с допингом. Допинг принимали абсолютно все, другой вопрос, что он лучший из тех, кто принимал. Книга безумно мотивирующая, когда прочитаете, поймете, что такое воля к жизни. Когда у человека дрелью высверливают из головы метастазы. Как можно жить, понимая, что тебе сейчас к тебе в мозг полезут вынимать раковую опухоль? Он пишет: «Мы перед операцией пошли с друзьями обедать, у меня было не особенно настроение, но они пытались мне его приподнять». Я помню, думал: «Какое настроение? Какое обедать с друзьями? Каким сильным человеком, уверенным в том, что выживешь, надо быть?». У него прогноз был на выживание — три процента. Эта книга поможет любому справляться с трудностями в жизни.

«Борнмут» **

  • Давайте поговорим о вашем участии в совете директоров английского «Борнмута». Как вы угодили в эту историю? - *Мой очень хороший партнер по бизнесу Максим Демин организовал в 2002-м большую кампанию по поддержке сборной России на чемпионате мира. Я поехал с ним. Смотрели на восходящего Сычева, как он бельгийцам забил гол, дал надежду на плей-офф. Все это прошло через голову, мы тогда много говорили на спорте, cейчас вместе смотрим Лигу чемпионов, обсуждаем. И вот он решил зайти в такое непростое мероприятие (в октябре 2011-го Демин стал совладельцем «Борнмута», – Sports.ru*) и решил подключить кого-то, кто помог бы разобраться с финансами команды, маркетинговой составляющей, привлечением спонсоров. Это доверено мне. Болельщики мне пишут раз в месяц, иногда общаемся по почте.

- Чем именно вы занимаетесь в «Борнмуте»? – Я, по сути, являюсь приглашенным консультантом. Если совсем грубо, приглашенный консультант и член совета директоров по вопросам коммерческой деятельности, маркетингу и финансам. Все. Никто моих футбольных советов не спрашивает.

- В каком финансовом состоянии находится «Борнмут»? В Англии писали, что Демин спас клуб чуть ли не от ликвидации. – Нет, это не так. Когда Демин заходил, сезон до этого «Борнмут» провел крайне удачно. Но, как посчитали всех вокруг, было большой ошибкой на волне успеха распродать состав, сделав ставку на собственных воспитанников. Демин развернул это все: вместо продаж лучших игроков произошли покупки. У клуба был отличный бюджет, более того, была прибыль от трансферов проданных игроков. **

  • BBC написал, что финансовый год клуб закончил с убытками в 3 миллиона фунтов -** Потому что состоялись дорогие трансферы, то есть были сделаны вложения в промоушен. Нельзя было выйти в чемпионшип, имея тот состав. Когда ты выходишь, федерация футбола Англии платит единомоментный взнос 4,5 миллиона фунтов. Надо понимать, для чего взяты убытки. Если бы промоушена не было, были бы вопросы. 

- У вас есть долгосрочный план попадания в премьер-лигу? – Конечно. Но надо посмотреть, как команда будет вести себя в чемпионшипе. Есть такой план? Да, есть. Премьер-лига нужна? Да, нужна. Не все клубы хотят в премьер-лигу, это большие инвестиции в состав. «Борнмут» – большой клуб, с поддержкой, с именем, у нас есть желание его туда выводить. Но прямо сейчас это огромный риск, на это никто не пойдет. **

  • Почему из команды ушел известный вратарь Дэвид Джеймс? – Его контракт был построен так, что если б он провел определенное количество игр, соглашение автоматически продлевалось бы на следующий год на очень дорогих для «Борнмута» условиях. У нас много молодых голкиперов, брать более чем 40-летнего Джеймса в долгосрочную перспективу по высокой цене было бы странно.
  • Вы общались с Харри Реднаппом, когда он консультировал «Борнмут» по ходу сезона? Какое впечатление он на вас произвел? – Он показался мне довольно закрытым. Я думаю, дело в том, что к нему очень много внимания, все хотят от него что-то услышать, а он сам хочет находиться на стадионе, думать о чем-то. Это как у меня один раз на дне рождения было 800 человек. Я даже не помню, как день рождения прошел, моя задача была никого не обделить общением. Думаю, кто-то тогда решил, что я очень дерганый, нервный, ничего толком сказать не могу. Наверное, с Реднаппом тоже надо в комфортной обстановке посидеть, попить чаю или шотландского виски. С «КПР» у него не получилось. Мы бы рады предложить контракт, но пока человек другого уровня.
  • Что для вас эта история с «Борнмутом»? Бизнес-проект?** – Эта тема для меня не бизнесовая. Она партнерская, партнеры не обязательно должны в каждом месте что-то зарабатывать.

ЦСКА **

  • У вас на айфоне наклейка ЦСКА. – Болею за ЦСКА с трех лет. Был даже год, когда почти на все выезды с командой съездил. Поэтому понимаете мое счастье, когда я заканчиваю гонку в воскресенье, включаю телефон, а там миллион смс с поздравлениями.
  • Как вы относитесь к Леониду Слуцкому? - Концовка прошлого сезона — мое мнение, мы ее провалили. Мне казалось, это логическая точка, момент, чтобы красиво расстаться. Когда оставили Слуцкого, я сказал: «Ну все, задница, ничего не будет». Ключевым моментом для меня было начало сезона. Проиграли «Амкару» и «Зениту» – и как после этого можно отскочить? Травмы, дисквалификации, совсем все плохо... Вдруг Муса начинает забивать и все побежали, у каждого свое место. Был, наверное, один вариант из ста, как расставить команду. И это только Слуцкий сделал. Я считал, что если у нас в такой ситуации будет минус 7-8 к «Зениту» и «Анжи», то это успех. А когда закончили выше, я сказал: «Е-мое, это сказка, не верю». Какое отношение к Слуцкому? Гениальный человек какой-то. Из товара не первого сорта сделал чемпиона.
  • А к Гинеру?** – Гинер — самый большой актив ЦСКА. Все остальное можно поменять, все равно найдется нужный механизм. Гинера поменять нельзя. Основная проблема «Спартака» в Федуне, основная проблема «Локомотива» тоже в руководстве, которое постоянно меняется.

- Кто у вас любимый игрок в команде? - Акинфеев очень хороший игрок, но мне несимпатичен, он закрытый. Больше всех всегда нравился Ивица Олич. Даже сейчас читаю его интервью — для меня это настоящий армеец. Никогда в жизни нигде не прохалявил. 11 матчей Вагнера с залезанием на козырек к фанатам, Вагнер возвращенный, Вагнер сейчас. Для шведов рановато... Хотя, Вернблум, этот характер, то, что не пройдет никто, эта установка «если надо, мы дожмем» — так я вижу ЦСКА. Вернблум и Вагнер для меня — лицо команды.-

www.trilife.ru


Смотрите также




Логин
Пароль
Регистрация
Забыли пароль?
[ 2 июня 2012 ]   Кружок пауэрлифтинга и жима лежа
    В нашем клубе успешно начал работу "кружок" пауэрлифтинга и жима лёжа. Наши члены кружка успешно выступили и завоевали призовые места на прошедшем 26-27 мая чемпионате Приволжского Федерального Округа по пауэрлифтингу и жиму лёжа. Мы с радостью приглашаем всех желающих в наш коллектив. Начало работы кружка суббота в 14-30.

[ 5 октября 2012 ]   Как вести себя в тренажерном зале
    Посещение нового тренажерного зала – превосходный способ улучшить собственную мотивацию и режим занятий. Однако спортзал иногда пугает тех, кто никогда ранее в него не ходил. Причем касается это не одних лишь новичков. Даже бывалые члены спортивных клубов иногда пребывают в замешательстве от множества неизвестных им тренажеров и множества накачанных людей. Мы поможем вам и дадим несколько советов, которые помогут вам ощущать себя в тренажерном зале рискованнее.

[ 12 апреля 2012 ]   Советы новичкам. Собираемся в тренажерный зал.
    Вы взяли себя в руки и с завтрашнего дня начинаете ходить в спортзал? Отлично! Вам следует учесть некоторые нюансы.

  Содержание, карта сайта.